Марксистский переулок ведет от Таганской улицы по направлению к реке на Марксистскую улицу.

Прежде Марксистский переулок именовался Беловым переулком, спустя некоторое время — Семёновским переулком по старому названию Таганской улицы — Семёновская. В 1925 г. по соседней Марксистской улице получил современное «идеологическое» название в честь марксистского учения и его последователей, от слова марксист, т.е. «человек, исповедующий марксизм». Марксистский переулок так и не был переименован, когда в постсоветское время улицам возвращали их старые названия, бывшие в царские времена. Такие улицы и переулки называют «с советской меткой».

Переулок не переименовали даже не смотря на отсутствия в районе Таганки, чего-либо напоминающего о вожде мирового пролетариата Карле Марксе. Монумент ему стоит напротив Большого театра, напротив храма Христа стоит памятник его единомышленнику Фридриху Энгельсу.

Одним из приметных мест Марксистского переулка является Тихий тупик, названный так, очевидно, из-за его относительной тишину, связанной с внутриквартальным положением и примыкания к Таганскому парку. Как писал Василий Головачев, «Тихий тупик представляет собой эдакий аппендикс, ответвляющийся от Марксистского переулка. Упирается Тихий тупик в почти застроенную промышленную зону напротив Таганского парка, огороженного высокой металлической решеткой с погнутыми кое-где прутьями, образующими естественные входы на территорию парка. По левую сторону тупика какая-то фирма построила станцию техобслуживания — красивый металлический куб-ангар, окруженный теперь двумя десятками иномарок. Дальше тянется небольшая тополиная рощица, обрывающаяся в ров, а между ней, решеткой парка, асфальтовой площадкой с мусорными баками, располагаются руины фабрики, заросшие кустарником, лопухами и крапивой. Это было идеальное место для тайных встреч, не возбуждающихничьего любопытства по той простой причине, что встречались здесь часто любители выпить, но оно же представляло собой идеальное место и для засады, потому что, перекрыв с трех сторон подступы к развалинам, можно было спокойно превратить их в ловушку и незаметно ликвидировать жертву, не пугая стрельбой жителей близлежащих домов — пятиэтажки и квартала за рвом, слева от парка. Хотя вряд ли кто-нибудь из них, а также из отдыхающих в парке испугался бы стрельбы. Жители Москвы уже начали привыкать к ней как к неизбежному злу».